?

Log in

No account? Create an account
море

lussien


Заметки на манжетах

(взбредающее)


О любви к Родине и Партии как сублимации прочих разновидностей этого светлого чуффства
море
lussien
А все же, братцы, в эсэсэсэре, этом незабвенном пионэрлагере строгого режима, секса було!..
Ведь каждый раз, когда очередной вождь гремящего всеми цепями пролетариата склеивал калоши и смерть коварно вырывала его из наших стройных физкультурных рядов, бросая его бренное тело на укрепление кремлевской стены ("гвозди бы делать из этих людей", как сказал поэт, еще не ведая, что кирпичи получаются не хуже), то весь наш народ, во главе с КГБ, ВЦСПС, ЦК ВЛКСМ и Гостелерадио, в едином порыве заступал на траурную вахту и в качестве компенсации бесценной утраты еще теснее сплачивал ряды вокруг Партии, хотя всегда казалось, что теснее уже просто некуда, настолько тесно, что групповой оргазм становился практически неотвратим. Даже если бы маленькие чайковские лебедята не вздрыгивали так порнографически тонкими ножками в белых пуантах.
Впрочем, столь же безутешно и порнографично отплясывали они и в 91-м, когда президент был вполне еще жив, здоров и регулярно питался вкусной и здоровой пищей, но заменен был в эфире неким дрожащим коллективным органом... ну, а что мы имеем ныне?

Ныне мы стали еще единистей, и Партия наша, которая наш Рулевой, так и зовется, Единой и Неделимой, и сплачиваемся мы уже даже в предвкушении утраты Главным Кормчим одного из атрибутов своей кормчести. То бишь на всякий пожарный, ну, а вдруг именно это и есть черноморо-хоттабычевская борода с волшебными волосками, ну, как не удержит мальчик-преемник ядерный портфельчик, выронит народу на ногу да убежит?.. Причем и мелодия все та же, музыка Церетели из оперы "Дружба всенародная", слова Михалкова-старшего, лобызающий орган Михалкова-младшего, коий бесстрашно доказал, что любить он умеет не только мальчиков, но и Мужа, и издал плач, какого не слышали на Руси со времен Ярославны. Что типа, ой ты гой, еси, век свободы не видать на небеси, вишь ты, Царь наш, батюшка, бьют тебе челом верные бояре, не бросай ты нас, сиротинушек, мастеров культуры, в количестве 60 тысяч душ, пропадем без Тебя, как есть сгинем! Ить сплотились мы столь тесно, что как нам и разъяться-то теперь не ведаем, мочи нет! Без тебя, батюшка, и сахарок не сладок, и яблочки не жуются, и косяк не тянется... без тебя, родной, и твоих опричников оскудеют наши леса и нивы, обмелеют реки да озера, обржавеют баллистические ракетины, а крылатые боеголовки заместо огнедышанья лишь потупят крылья долу, и то же случится с орлами да пегасами... А нефть, газы и пенька, как и вся глубокоидейная виагра, уйдут глубоко под земную кору, вместе со Стабфондом, только их видели... Налетят бусурманы да амеры и все сокровища расхватают... И шо ж это такое будет? Керосиновая лавка да без керосина? А кто ж будет ставить цели да задачи, бороться с коррупцией да олигархией, мочить вражин в сортирах да подъездах да потчевать бусурманов чайком с полонием? Кто будет демонстрировать стальные трицепсы и голеностопы и бить недругов эксклюзивной шуткой юмора, равной которой на Руси еще не бывало? И ведь ни крокодил боле не словится, ни пенька не свяжется, ни самокрутка не скрутится, а вся пушнина возьмет да перебежит с горя на Аляску да в Манчжурию!.. И кто ж еще одним взмахом могучей длани перекроет непокорной Малороссии туркменский газ?

Эх, Русь, тройка-Русь, куда мчишься ты, красотка, куды котишься? Иль, приняв однажды ту фрукту евину в орал, уж и не воротишься? Постой, блин, ответь, падла! И не хитрый, кажись, дорожный снаряд, не железным схвачен винтом, а наскоро живьем с одним топором да молотом снарядил и собрал тебя ярославский расторопный мужик. Не в немецких ботфортах ямщик, а в наших, исконных лаптях, а уж в кабинке-то сидит никто иной, как все тот же благодетель народный Павел Иванович Чичиков да импорт-экспорт на виртуальном бартере проворачивает.

Остановился пораженный божьим чудом созерцатель: не молния ли это, сброшенная с неба? что значит это наводящее ужас движение?
Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земли, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства, какие ни есть по всему периметру ее обширных границ, и даже чудища заморские, НАТЫ, Англии да Америки. Страшно, аж жуть! Так что да здравствует Володимир Третий, опосля Ильича-Первача Первозванного да Володи Красна Солнышка, а четвертому не бывать! Но Третьего ужо не миновать! В дни сомнений, в дни тягостных раздумий о судьбах просодической моей Родины, один ты, Настоящий Пацан, нам надежда и опора, один ты возвышаешься и над Великой Русью, и над Малой, и над Белой, и над Курильской, и над Прусской. И боле нет таких титанов, и когда еще только уродятся...

Славься, Отечество наше свободное -
страна рабов, страна господ.
Усохла ярость благородная
и ты, покорный им народ.

Так, кажется, пелось у классиков?